Музей-крепость Порт-Артур (Люйшунь, КНР)

Порт-Артур Люй Шунь- это уникальный город находящийся за пределами дальнего зарубежья России. по количеству исторических памятников и реликвий, имеющих отношение к России, ему нет равных. Окруженная скалистыми горами гавань в Китайской Народной Республике на крайнем юге Ляодунского полуострова может по праву считаться третьей крепостью воинской ставы российской армии и флота после Кронштадта и Севастополя.

С конца XIX в. и до середины XX в. Россия дважды присутствовала в Китае на юге Ляодунского полуострова в районе Порт-Артур – Дальний.

До конца XIX в. главными базами русских владений на Тихом океане были последовательно – Охотск, Николаевск-на-Амуре и Владивосток. В конце века Россия начала строить Транссибирскую железную дорогу, чтобы связать центр страны с ее самой отдаленной окраиной – Дальним Востоком. В конце железная дорога должна была пройти от Забайкалья до Владивостока через китайские владения в Маньчжурии.

С укреплением позиций России в Маньчжурии после постройки железной дороги центр ее интересов сместился на юг, и стратегическое положение Владивостока, как главной базы русского флота на Тихом океане, ухудшилось. Царское правительство России запланировало приобрести в аренду какой-либо порт на побережье Кореи или Китая у выхода из Желтого моря, чтобы перенести сюда главную базу своего тихоокеанского флота. В 1897 г. выбор пал на Порт-Артур, и уже в конце этого года русская тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Дубасова встала на якорь в гавани Порт-Артура (Люйшунькоу). После заключения 15 марта 1898 г. договора с Китаем об аренде этого района Порт-Артур стал главной базой русского флота на Тихом океане.

Таким образом, исконное движение России на восток, начавшееся в самую раннюю ее эпоху походами новгородской вольницы и позже освоением Сибири, закончилось в конце XIX в. выходом к берегам Желтого моря. Но здесь, на скалистых берегах Квантунского полуострова, Россия натолкнулась на встречное движение со стороны Японии.

В январе 1904 г. японский флот внезапно напал на порт-артурскую эскадру, беспечно стоявшую на рейде. Так началась русско-японская война 1904-1905 годов. Военные действия в Маньчжурии в ходе всей кампании развивались тяжело для русской армии. Одним из ключевых моментов этой войны было сражение за город и крепость Порт-Артур. Произошло множество кровопролитных битв, в которых и русские, и японские войска понесли большие потери. При этом погибли и главные руководители обороны Порт-Артура – адмирал С.О.Макаров и генерал Р.И. Кондратенко с японской стороны генерал Нога. В конце 1904 г. крепость Порт-Артур вопреки воле её защитников, приказом командования и указаниям из Петербурга была сдана японцам.

Во время осады крепости обе стороны, японцы и русские, проявили невиданные упорство и ожесточенность в достижении своих целей – одним взять крепость, другим отстоять ее. Это ожесточенное противостояние русских и японских солдат в боях за крепость описал, как очевидец, на примере штурма японцами одной из главных позиций обороны русскими защитниками, горы Высокой (Высота 203), английский журналист Э.Бартелетт.

«Редко во время войны представляется случай обнаружить столь высокие качества храбрости, стойкости и преданности долгу, какие были выявлены японскими и русскими солдатами в борьбе за эту высоту. Укрепления на гребнях обеих вершин были разрушены до неузнаваемости. Среди этого смешения каменных глыб, гранат, исковерканного оружия лежали сотни трупов японских и русских солдат. И японские и русские войска выказали в эти ужасные дни такое мужество и неустрашимость, что подвиги их затмили все героические эпизоды, имевшие место во время этой осады. Слава в этой борьбе в равной степени принадлежит обеим сторонам».

Другим ключевым участком обороны Порт-Артура считалась группа высот с укреплениями на них к северу от города – форт № 2, батареи Орлиное гнездо и Литер Б. Здесь шли такие же кровопролитные сражения, как и за гору Высокую, и только после гибели почти всех их защитников русские войска оставили эти позиции и крепость Порт-Артур пала.

Длительная и тяжелая борьба за Порт-Артур, огромные людские потери, понесенные обеими армиями, оставили глубокий след в душе не только русского народа, но и японского.

«Корабль-великан не вернулся домой.

У Порт-Артура в пучине морской

десять тысяч людей – игрушка прибоя».

Так написала в те дни японская поэтесса Есана Кан.

Русско-японская война закончилась и летом 1905 г. Россия и Япония подписали Портсмутский мирный договор. По этому договору Порт-Артур и все прилегающие к нему территории вместе с арендными правами на них отходили от России к Японии. Примечателен 5-й пункт этого договора. По нему Япония приобретала права на все «общественные сооружения и имущества» в районе Порт-Артур – Дальний. В дальнейшем этот пункт послужил основанием для отчуждения русского гражданского кладбища в Порт-Артуре и его преобразования в мемориал памяти русских солдат, погибших при защите города.

Героизм русских солдат, проявленный ими при обороне города, настолько поразил японцев, что они решили воздать им должное – построить в их честь для увековечивания памяти воинский мемориал. При этом было решено воздать почести в равной степени солдатам обеих сторон и кроме воинских кладбищ построить отдельные памятники-обелиски на вершинах тех сопок, где шли наиболее кровопролитные сражения. К созданию воинских мемориалов японским и русским солдатам, погибшим при осаде крепости, японцы приступили сразу же после окончания войны.

Эти памятники стали особо почитаемыми местами для японцев в Порт-Артуре, бывший командующий японской осадной армией генерал Ноги выразил это в своей стихотворной поэме:

«. Обломки и трупы покрывали склоны гор,

Взрывы снарядов изменяли их очертания,

Такой трагедии не было на земле

С тех пор как появились боги.

Пока будет длиться вечность,

Эти горы останутся священными для нас,

И сегодня я даю им новое имя –

«Горы победного высокого духа».

Сразу же после падения Порт-Артура со всех фортов, батарей и временных кладбищ были собраны останки погибших. Для японских солдат памятный мемориал возвели на горе Перепелиной, для захоронения русских солдат использовали прежнее русское кладбище у подножия горы Саперной. Пользуясь своим правом победителей, японцы уменьшили площадь русского кладбища с 6 до 2-х десятин и обнесли его новой оградой. Памятный мемориал на нем возвели по инициативе генерал-губернатора Квантунской области генерала Ошимы. На кладбище устроили 12 братских могил – под белыми крестами офицерские, под чугунными – солдатские захоронения. Всего в братских и отдельных могилах тогда захоронили 14631 человека – русских защитников Порт-Артура. Центром этого мемориала стала православная часовня высотой 15 м, построенная из гранита и мрамора. С лицевой стороны часовни на беломраморной колонне была сделана надпись –

«Здесь покоятся бренные останки доблестных героев,

павших при защите крепости Порт-Артур.

Памятник сей поставлен японским правительством в 1907 году».

Русское кладбище было торжественно открыто в июне 1908 г. в присутствии русской военной делегации во главе с генералом Гернгроссом, адмиралами Чичаговым и Матусевичем. Со стороны японцев церемонию открытия возглавил герой взятия Порт-Артура генерал Ноги. Во время открытия мемориала генерал прослезился, ведь у него самого при штурме крепости погибли два сына офицера.

Воинские почести павшим были отданы полком и флотским отрядом японских войск. Над могилами русских было склонено японское боевое знамя.

Позднее, в 1912 г., перед входом на Русское кладбище уже русские мастера установили беломраморный христианский крест высотой 8 м. На его лицевой стороне высекли слова

«Вечная память доблестным защитникам Порт-Артура,

жизнь свою положившим за Веру, Царя и Отечество.

Больше сея любви никто не имать,

да кто душу свою положит други своя».

В 1946 г. рядом с этим крестом уже советской военной администрацией была похоронена последняя защитница Порт-Артура, бывшая сестра милосердия Е.И. Едренева.

В 1913 г. японские водолазы обследовали на морском дне броненосец «Петропавловск», на котором в марте 1904 г. погибли командующий русской эскадрой в Порт-Артуре адмирал С.О. Макаров и его друг, русский художник В.В. Верещагин. На броненосце были найдены останки погибших моряков. Гробы с этими останками после отпевания в русской церкви в Дальнем японский почетный караул доставил в Порт-Артур, где их похоронили на Русском кладбище.

От России на этой церемонии присутствовал воинский караул во главе с «Высочашего соизволения» назначенным представителем русского флота адмиралом Яковлевым.

Кроме возведения мемориалов русским и японским солдатам, павшим в Порт-Артуре, японцы построили отдельные памятники-обелиски на главных фортах и батареях крепости: на горе Высокой, форте № 2, батареях Орлиное гнездо и Литер Б. Обелиски представляют собой усеченные четырехгранные пирамиды высотой до 5 метров, сложенные из необтесанных глыб гранита голубого цвета. Надписи на японском языке гласят, что они поставлены в «воздаяние геройства павших». Отдельный обелиск из цельной глыбы светло-серого гранита был установлен на развалинах офицерского каземата форта № 2, где погиб генерал Р.И. Кондратенко. Впоследствии почтовые открытки с цветным изображением всех этих памятников широко разошлись по стране.

В 1913 г. для обустройства всех памятников русско-японской войны в Маньчжурии возникло «Общество сохранения памятников войны в Маньчжурии», в него вошли высшие чины Квантунского генерал-губернаторства, Общества Южно-Маньчжурской железной дороги, видные деятели и «уважаемые лица из числа простых обывателей». Обязанность Общества, кроме создания и содержания памятников, заключалась в постройке дорог к ним помещения для смотрителя памятников Порт-Артура. На осуществление этих целей был объявлен сбор пожертвований среди японских подданных. Постройку всех монументов было решено закончить к концу 1918 года.

В 1928 г., когда исполнилось 20 лет со дня издания указа Николая II о посылке на Дальний Восток особой комиссии для обустройства русских военных кладбищ в Маньчжурии, русский генерал Ханжин, проживавший в эмиграции в г. Дальнем, основал Попечительский совет по охране и приведению в порядок Порт-Артурского кладбища.

Эпопея 1904 г. глубоко потрясла всех жителей России. Это событие нашло своеобразное отражение на карте страны, выразившееся в возникновении особых, топонимических «памятников» русско-японской войне. В разное время на картах России появилось несколько «порт-артурских» названий: поселок «Порт-Артур» в Челябинской области, геологическое образование «Порт-Артур» в среднем течении реки Большой Узень (Северный Прикаспий) и озеро «Порт-Артур» на Кольском полуострове.

Все порт-артурские памятники и мемориалы начала века сохранились в городе и его окрестностях до наших дней. Развалины фортов, батарей и памятников на них в настоящее время являются туристическими объектами и привлекают множество посетителей.

Наступил 1945-й год. После окончания войны на Дальнем Востоке, в соответствии с договором от 14.08.1945 г. между Китаем и СССР, район Порт-Артур – Дальний стал использоваться обеими договаривающимися сторонами как военно-морская база для предотвращения повторной агрессии со стороны Японии. В конце августа 1945 г. Советская Армия вступила в Порт-Артур, который для нее являлся конечной целью в войне против империалистической, Японии на территории Маньчжурии.

На Русском кладбище Порт-Артура вновь появились свежие могилы. Первыми похоронили 174 человека, погибших при освобождении Ляодунского полуострова.

Всего на Русском кладбище Порт-Артура за период 1945-1955 гг. было захоронено 2030 советских граждан, в том числе 1408 военнослужащих и 630 их родственников. Из общего числа военнослужащих 645 человек погибли при несении службы в Порт-Артуре с 1946 по 1949 годы. Кроме того, здесь похоронили 241 советского военнослужащего, погибшего в небе Северной Кореи в корейской войне 1950-1953 гг., в том числе 107 летчиков, из которых трое – Герои Советского Союза. Все советские воины, погибшие в Порт-Артуре с 1946 по 1949 гг., а также в корейской войне, согласно Закону РФ «Об увековечивании памяти погибших при защите Отечества», занесены в «Книгу Памяти».

В 1950-х годах на Русском кладбище для увековечивания памяти советских военнослужащих, погибших в Порт-Артуре и на Ляодунском полуострове.

При его освобождении, воздвигли новый памятник. Работу по проектированию и его изготовлению выполнил ведущий китайский скульптор, начальник скульптурного факультета Академии художеств КНР, профессор Ли Хуньди в творческом содружестве с сотрудником политотдела военно-морской базы В.Шаховым. Памятник представляет собой мраморную колонну на трехступенчатом гранитной основании. По бокам колонны стоят две коленопреклоненные бронзовые фигуры солдата и матроса со склоненными знаменами. В нижней части колонны укреплена бронзовая доска с надписью на ней –

«Вечная память героям, с честью погибшим

за сободу и счастье народов двух стран –

Фигуры русских солдат китайский скульптор лепил с порт-артурцев – солдата В.Павелко и матроса Ю.Костина.

В настоящее время общая площадь Русского кладбища составляет 4,8 га и оно является самым большим мемориальным комплексом России на территории Китая. На нем находится более 1600 памятников и скульптур. Весь этот ансамбль признан объектом, имеющим высокую историческую и художественную ценность. В 1988 г. из Китая пришло сообщение, что русский мемориал в Порт-Артуре будет сохраняться как памятник провинциального значения.

За время пребывания советских войск в Порт-Артуре здесь было построено еще несколько памятников в честь Советской Армии. Так, 3 сентября 1949 г. в ознаменование годовщины победы над Японией в городском парке «Дружба» торжественно открыли памятник Советской Армии, освободившей Порт-Артур в 1945 году. Его высота 15 м, материал – светло-серый и красный полированный гранит.

В конце февраля 1955 г. в Порт-Артуре состоялся массовый митинг китайских и советских воинов, представителей различных слоев населения города.

Этот митинг был посвящен закладке Монумента советско-китайской дружбы. При закладке Монумента присутствовали министр обороны КНР Пын Дэхуай, председатель центрального правления Общества китайско-советской дружбы Сун Цинлин, председатель Китайского комитета защиты мира Го Можо и представители советского командования.

Открытие этого Монумента произошло в 1958 г. совместно с открытием памятника Советской Армии, освободившей Ляодун в 1945 году.

Монумент Дружбы представляет собой многогранную колонну из белого мрамора, стоящую на трехступенчатом гранитном основании, на его верхнюю площадку ведут четыре широкие лестницы. У основания колонны стоят двенадцать скульптур из белого камня, символизирующие дружбу двух народов. Общая высота памятника 25 метров.

Монумент Победы (Освобождения Ляодуна) имеет вид шестигранного столпа, увенчанного граненым шпилем с пятиконечной звездой наверху. Столп в основании окружен ажурным постаментом высотой около 10 м диаметром 15 м, сделанным из розового гранита. Под ажурным основанием укреплены бронзовые доски с выгравированными словами благодарности Советской Армии. Высота всего сооружения 25 метров.

В 1950-е годы в центре Порт-Артура был открыт Военно-исторический музей с отделом, посвященным советско-китайской дружбе. Здесь широко были представлены документы, материалы и фотографии, рассказывающие об освобождении города в 1945 г. и истории пребывания Советской Армии в Порт-Артуре.

Читайте так же:  Осаго на год цена ресо

На витринах музея были выставлены подарки китайского населения советским воинам – предметы, выполненные из серебра, красного дерева, альбомы с дарственными надписями. На фотографиях были запечатлены моменты из повседневной жизни советских воинов и помощи, которую они оказывали местному населению – ремонт трактора, уборка урожая, вспашка земли.

По устным сообщениям, в 1950-е годы в центре Порт-Артура был установлен как памятник советский боевой танк из числа тех, что первыми вошли в город в августе 1945 г. На пьедестале этого памятника укреплена табличка с надписью на русском и китайском языках –

«Слава Советской Армии освободительнице».

В настоящее время все исторические реликвии, имеющие отношение к истории и памяти России, находятся под заботливой опекой местных властей и населения города, что свидетельствует о сохранении китайским народом чувства дружбы к русскому народу и памяти своих освободителей.

Сейчас г. Порт-Артур (Люйшунь) по количеству исторических памятников и реликвий, имеющих отношение к России, является уникальным городом, равным которому, по-видимому, нет за пределами нашей страны.

Причины Русско-японской войны и оборона Порт-Артура

Усиление военного присутствия России в Маньчжурии и Корее встретило энергичное сопротивление других стран, особенно Японии, где началась пропагандная кампания против России. Японию подталкивали к этому европейские страны, особенно после заключения англо-японского союза в 1902 г. Договор гарантировал «специальные интересы» Англии в Китае, а Японии — в Корее и Маньчжурии. Германия участвовала в обучении японской армии. Но главная поддержка шла из США, которые заявили, что окажут поддержку Японии в случае ее конфликта с Россией. К этому правительство США пубуждали влиятельные финансисты во главе с Яковом Шиффом, главой еврейского финансового міра в США, стремясь ввязать Россию в затяжную непопулярную войну и возбудить на этой почве революционную смуту.

Нужно признать, что при такой расстановке сил война с Японией могла быть только затяжной и очень трудной для России. Хотя Япония была слабее России в экономическом и военном отношениях, она получила неограниченные кредиты от Шиффа и его партнеров, сумев в короткий срок мобилизовать свои ресурсы и модернизировать армию.

За десятилетие с 1894 по 1904 гг. японская армия выросла почти в 2,5 раза. В начале войны она насчитывала 375 тыс. человек и 1140 орудий. Японский флот состоял из 3 эскадр и 168 боевых кораблей, многие из которых по своим тактико-техническим данным (бронирование, скорость хода, скорострельность и дальность стрельбы орудий главного калибра) превосходили корабли российского флота.

Россия располагала кадровой армией в 1,1 млн. человек и 3,5 млн. человек в запасе, однако на Дальнем Востоке в январе 1904 г. находилось лишь около 98 тыс. человек и 148 полевых орудий. Кроме того, в пограничной страже — 24 тыс. человек и 26 орудий. Эти силы оказались разбросанными на огромной территории — от Читы до Владивостока и от Благовещенска до Порт-Артура. Маньчжурский театр-действий был связан с центром России только малопропускной железной дорогой. Это мешало быстро укреплять и снабжать вооруженные силы на Востоке. Военный министр генерал-адъютант А.Н. Куропаткин не видел надвигающейся опасности со стороны Японии и должных мер заблаговременно не предпринял.

Правительство России пыталось вести переговоры с Японией, но та не удовлетворялась небольшими уступками по корейским делам и явно шла на военный конфликт при поддержке США, решив силой осуществить свои притязания на всю Корею и Маньчжурию. 24 января 1904 г. в Петербурге посол Японии передал министру иностранных дел России две ноты. В ультимативной форме японское правительство заявило о прекращении переговоров, о разрыве дипломатических отношений с императорским Российским правительством.

В тот же день, еще до получения ответа на эти ноты, японцы начали агрессивные действия, захватывая российские гражданские судна во всем регионе. Ночью 26 января японские миноносцы внезапно атаковали русскую эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура, повредив три русских корабля. Ответным огнем удалось потопить один японский миноносец.

Утром 27 января эскадра и крепость вступили в бой с основным отрядом японских кораблей, насчитывавшим 16 вымпелов. Японский адмирал Того, видя тактическую невыгодность своего положения, изменил курс и с большой скоростью ушел на юг. Защитники Порт-Артура потеряли 14 убитых и 71 раненого, японцы, по их данным, имели 3 убитых, раненых — 69 матросов и офицеров. В это же время 6 японских крейсеров и 8 миноносцев напали в корейском порту Чемульпо на крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец». Героичекий неравный бой этих двух кораблей хорошо известен: жертвенный подвиг русских моряков всколыхнул весь русский народ.

Порт-Артур еще только отстраивался русской армией и не был готов к длительной обороне. На вооружении он имел всего 116 орудий, из них на морском направлении 108 и на сухопутном — только 8, вместо 542 по проекту. Сухопутный гарнизон крепости состоял из 12 100 солдат и офицеров (без моряков флотского экипажа). Война застала и Тихоокеанскую эскадру недостаточно подготовленной к боевым действиям на море. В Порт-Артуре базировались лишь 7 броненосцев, 1 броненосный крейсер, 5 легких крейсеров, канонерские лодки и миноносцы. Мобилизационный план и стратегическое развертывание не были выполнены.

Адмирал С.О. Макаров неоднократно выходил в море, вел бои с японскими кораблями, сорвал попытку адмирала Того заблокировать русский флот в гавани. Макаров готовил эскадру к решительному бою в открытом море. К сожалению, многое осуществить ему не удалось: он вместе со штабом погиб на броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на мине. Погиб и находившийся на корабле художник В.В.Верещагин. Спаслись немногие.

Макаров командовал флотом всего 36 дней, но оставил значительный след в делах, а также в сердцах подчиненных. После его гибели активные действия русского флота почти прекратились. Воспользовавшись этим, японцы начали высадку армии на Ляодунский полуостров. Русский флот из-за пассивности руководства оказался неспособным помешать противнику перевозить десант по Желтому морю и высаживать его на берег. Таким образом, судьба крепости, а значит и флота, решалась на сухопутном фронте. Здесь японцы сосредоточили большие силы и постоянно их пополняли.

Оборона крепости Порт-Артур — героическая страница в русско-японской войне. Из боевой летописи защиты морских крепостей порт-артурская эпопея сравнима лишь с обороной Севастополя. Здесь, в условиях сухопутной и морской блокады, с особой силой проявились патриотизм, мужество русских солдат, матросов и офицеров, их верность воинскому долгу. Почти одиннадцать месяцев продолжалось кровопролитное противостояние. За это время отважный гарнизон крепости успешно отбил 4 ожесточенных штурма противника, имевшего (при последнем из них) пятикратное превосходство в силах. Только акт о капитуляции, подписанный 20 декабря 1904 г. начальником гарнизона ген. Стеселем (вопреки воле большинства военного совета), остановил дальнейшее сопротивление. Дорого заплатил неприятель за Порт-Артур. Убыль японских войск, штурмовавших крепость, превысила 110 тысяч человек или шестую часть всех потерь Японии в войне 1904-1905 гг.

В то же время война выявила как финансируемую международным еврейством (все тем же Шиффом, что признает даже англоязычная «Еврейская энциклопедия») пятую колонну революционеров — наиболее яркий пример ее действий: провокация «Кровавого воскресенья», так и безответственную либеральную интеллигенцию, радовавшуюся поражениям русских войск, и, к сожалению, также косность и бездуховность русского чиновничества. Последнее самым удручающим образом отразилось в истории явления Божией Матери Порт-Артурской и в неисполнении военными чиновниками Её пожелания по духовной защите Порт-Артура Её чудотворной иконой.

По Потсмутскому мирному договору права аренды Порт-Артура были уступлены Россией Японии. Однако, когда в 1923 г. истек договорный срок аренды, Япония отказалась возвратить Порт-Артур Китаю, превратив его в свою колонию.

В августе 1945 г. советская армия взяла Порт-Артур. По договоренности с китайским правительством СССР получил право аренды Порт-Артура с 1945 г. сроком на 30 лет. Но после смерти Сталина его преемник Хрущев вывел в 1955 г. войска из Порт-Артура и безвозмездно передал эту военно-морскую базу «братскому коммунистическому Китаю».

Договор об аренде порт-артура

Порт-Артур. К вопросу о создании базы флота и крепости.

В изучении истории участия России в русско-японской войне существует явная лакуна в отношении подготовки к войне Порт-Артура и Квантунской области. Отсутствие организационного опыта – Порт-Артур к концу XIX – началу XX века был единственной удаленной от русской территории морской крепостью единой и скоординированной политики Петербурга в вопросах строительства и подготовки того, что должно было стать опорой России на подступах к Пекину, привело к паллиативных решений, обусловивших слабость русской крепости перед началом войны.

15(27) марта 1898 г., через три недели после заключения германо-китайского договора о Циндао, была подписана конвенция об аренде Россией Порт-Артура и Квантунской области сроком на 25 лет с правом его продления(ст.3). Порт-Артур получал статус военного порта, открытого только для русских и китайских военных судов, для военных и коммерческих судов других стран он объявлялся закрытым. Одна из бухт Талиенвана получала такой же статус, остальная часть порта открывалась для коммерческого судоходства всех стран(ст.6). Кроме того, Россия получала право на строительство Южно-Манчжурской железной дороги(ЮМЖД), которая должна была соединить военную базу Порт-Артур и торговый порт Дальний(Далянь) с КВЖД и Транссибом(ст.7).[1]

На следующий день после подписания этого договора эскадра под командованием контр-адмирала Ф.В. Дубасова высадила десанты в Порт-Артуре и Талиенване (Дальнем). Китайские войска без боя отошли за границы выделенной России территории.[2] «Соглашение это, — гласило русское Правительственное сообщение от 17(29) марта 1898 г., — является прямым и естественным последствием установившихся дружественных отношений между обширными соседними империями, все усилия коих должны быть направлены к охранению спокойствия на всем огромном пространстве пограничных владений на обоюдную пользу подвластных им народов. Обусловленное дипломатическим актом 15 марта мирное занятие русскою военно-морскою силою портов и территорий дружественного Государства, как нельзя лучше свидетельствует, что Правительство Богдыхана вполне верно оценило значение состоявшегося между нами соглашения.»[3]

Николай II оценил соглашение как «бескровную победу». Так, или примерно так, естественно, с точки зрения Германии, оценивал случившееся и Вильгельм II. Ранним утром 16(28) марта он явился в русское посольство в Берлине. Граф Остен-Сакен докладывал: «он хотел лично поручить мне передать нашему Августейшему монарху свои поздравления по поводу окончательного вступления во владение портами Артуром и Талянванем. «Вы знаете, — сказал Его Величество, — что я принимаю близко к сердцу всякий политический успех императора Николая. Вот мы оба прочно утвердились на Дальнем Востоке, — пусть это не нравится Англии! Настало время, чтобы она поняла всю тщетности ее претензий на первостепенное и исключительное право на всех пунктах земного шара, на которые притязают ее торговые аппетиты, и чтобы она перестала кричать о предательстве, когда другие державы преследуют свои интересы в тех же областях без ее согласия.»[4]

Аглофобские тирады германского монарха были столь длинными и воинственными, что русский дипломат, докладывая о встрече в Петербург, не удержался от замечания: «Я снова был поражен, сколько злобы накопилось у императора против Англии, несмотря на англо-саксонскую кровь, которая течет в его жилах. Послушать его, так можно сказать, что он только ищет благоприятного случая, чтоб перейти от слов к делу.»[5] Очевидно, кайзеру показалось мало беседы в посольстве, и он решил в тот же день обратиться к Николаю II и с личным письмом: «Я от всей души поздравляю тебя с достигнутым тобой у Порт-Артура успехом; мы вдвоем будем хорошими стражами при входе в Печилийский залив и внушим к себе достодолжное уважение, особенно желтым. Мастерское соглашение в Корее, которым тебе удалось успокоить чувства сердитых японцев, я считаю замечательным образцом дипломатии и предусмотрительности; какое это было счастье, что благодаря своему великому путешествию ты на месте смог изучить вопрос Дальнего Востока; теперь, собственно говоря, ты хозяин Пекина.»[6]

На самом деле первые русские солдаты сошли на берег Порт-Артура на день раньше подписания договора с китайцами. Их перевез сюда из Владивостока транспорт «Саратов». В десантный отряд был выделен двухбатальонный стрелковый полк, 8-орудийная батарея, сотня казаков, полурота сапер и отделение полевого госпиталя на 50 мест.[7] В гарнизоне этого города ничего не знали о том, что происходило в Китае, и перевозка оказалась абсолютно неожиданной, никто не имел понятия, куда и зачем отправляется небольшой сводный отряд, пока не показались берега Квантуна. Прибыв на рейд 5(17) марта 1898 г., стрелки вынуждены были прождать на транспорте несколько дней, т.к. китайцы медлили с подписанием договора и в случае отказа предусматривалась возможность занятия территории силой.[8] Первый эшелон десанта отправился на берег сразу же после того, как из города вышли стоявшие там 2000 китайских солдат. Местные жители немедленно начали растаскивать оставленное имущество. «По необходимости, — писал участник этой высадки, — пришлось успокоить их и защитить помещения от полного грабежа и разорения, следовательно, ввести наши войска и тем положить конец и хищениям, и волнениям.»[9]

Несмотря на срыв графика, все закончилось без особых осложнений. 16(28) марта Великий Князь Кирилл Владимирович поднял на флагштоке на вершине Золотой горы у входа в бухту города русский флаг. Несколько дней рядом с ним еще находился и китайский, но потом его спустили. Через 9 дней русский десант был высажен в Талиенване. Уходившие китайские войска и местное население сопротивления не оказывали. Только на подступах к Цзинь-Чжоу один из русских разъездов был обстрелян солдатами местного гарнизона. Правда, на этот раз обошлось без жертв и экзекуций.[10] Для многих русских дипломатов это приобретение было настолько неожиданным, что некоторое время в ходу была шутка, что Порт-Артур был назван в честь русского посланника в Пекине А.П. Кассини.[11] На самом деле это название гавань получила от английских моряков, которые посещали ее в конце 50-х гг. XIX века, во время т.н. «опиумных» войн с Китаем, когда вместо города на ее берегах стояло несколько десятков фанз.[12] Как и предсказывал Вильгельм II, Англии не понравилось случившееся. Международных осложнений избежать не удалось.

При этом военно-морская база в Порт-Артуре могла быть использована только для контроля над морскими воротами Пекина — Тяньцзинем, но она никак не угрожала ни одной из важных морских коммуникаций островной японской империи. «Порт-Артур — писал 14(27) февраля 1900 г. вице-адмирал П.П. Тыртов, — имеет, несомненно, очень важное стратегическое значение для нашего влияния на Северный Китай и Пекин; владея из него Печилийским заливом, мы становимся там хозяевами положения; но для влияния на Японию стратегическое значение его несравненно ниже(если ни ничтожно) как вследствие отдаленности от Японии, так и вследствие существования великолепных бухт на юге Кореи, позволяющих неприятельскому флоту там прочно обосноваться и прекратить всякое сообщение между Владивостоком и Порт-Артуром, удаленным один от другого на 1100 миль.»[13]

Читайте так же:  Образец заявления о замене должника по исполнительному листу

Что же касается готовности русской крепости в южной Манчжурии, то проявлявшийся с самого начала разнобой в действиях различных министерств и экономия министерства финансов стали причиной того, что к началу военных действий и она не была полностью готова ни на сухопутном, ни на морском фронте. «Этот опорный пункт России достался нам в том же полуразрушенном состоянии, в каком он был возвращен Китаю японцами,» — вспоминал один из офицеров русской эскадры.[14] Город не слишком пострадал при штурме в ноябре 1894 г. — он длился всего около пяти часов. Но после пересмотра Синомосекского договора японские военные власти перед эвакуацией вывезли из города и порта все, что имело хоть какую-либо ценность.[15] Все, что нельзя было вывезти, спешно, но основательно приводилось в негодность.[16]

«В настоящее время, — докладывал контр-адмирал Дубасов вице-адмиралу Тыртову 2(14) марта 1898 г., т.е. сразу же после занятия крепости, — вся система укреплений представляет лишь груды материала, земли и камня, которыми можно воспользоваться не иначе, как разобрав большинство существующих укреплений до самого основания.»[17] Перспективы создания здесь русской базы были вполне ясны Дубасову: «…Артур не может без Талиенвана, который представляет неприятелю превосходную бухту для обширной стратегической высадки, а потому Талиенван должен быть тоже укреплен с моря и с суши, и укреплениям этим должно быть дано не менее обширное, чем в Артуре, развитие.»[18] Командующий Тихоокеанской эскадрой обращал внимание управляющего Морским министерством на то, что Порт-Артур не может быть использован ни для чего, кроме прикрытия морских подступов к Пекину. Отдаленность его от японских берегов(550 миль до Цусимского пролива), западного побережья Кореи(350 км.) и Владивостока при отсутствии промежуточных баз исключала возможность решения иных задач и делала морские коммуникации русского флота на Дальнем Востоке растянутыми и потому весьма уязвимыми.[19] Дубасов завершил доклад следующими словами: «Связь Порт-Артура с Сибирской железной дорогой, не устранит этих неудобств, притом она явится и будет действительна лишь при значительном развитии железнодорожной сети, что совершится нескорою На самом полуострове эта связь благодаря незначительной ширине его всегда может быть прервана нападением предприимчивого неприятеля с моря.»[20]

Для того, чтобы создать хотя бы какую-то видимость укреплений у входа во внутреннюю гавань были установлены орудия на старых китайских батареях, то есть на тех самых развалинах. Через несколько дней пароходы «Тамбов» и «Петербург» доставили сюда восемь 9-дюймовых мортир, шесть 6-дюймовых пушек и шесть 57-мм. скорострельных орудий. На их установку потребовалось 92 тыс. рублей, которые отказалось выделить министерство финансов. Военному министру пришлось решать эту проблему за счет кредитов своего ведомства, т.е. средств, которые должны были пойти на другие надобности.[21] 25 апреля(8 мая) 1898 г. Дубасов обратился к Куропаткину с соображениями об усилении обороны Порт-Артура и Талиенвана.[22] Через четыре дня последовал ответ Военного министра – император повелел ограничиться укреплением только Порт-Артура и усилить его оборонительные позиции на 150 орудий.[23]

В ноябре 1898 г. эти позиции состояли из 7 батарей, на которых находилось только 32 орудия. К январю 1899 г. их планировалось расширить до 21 батареи со 110 орудиями. Выполнить этот план полностью в указанный срок не удалось – было установлено 102 орудия.[24] Сказывались и отдаленность базы, и финансовые проблемы. Тем не менее укреплять позиции на Дальнем Востоке было совершенно необходимо, и к январю 1899 г. во Владивосток было отправлено 200, а в Порт-Артур – 279 орудий.[25] Все это делалось крайне медленно и с большими проволочками. В то же самое время в Петербурге находилось время на заботу о духовном мире гарнизона: по распоряжению Николая II в театр Порт-Артура в начале 1899 г. были посланы излишки костюмов столичных императорских театров — их собрали 1008.[26]

В городе не хватало помещений для войск и их пришлось размещать крайне тесно в 35 импанях — китайских глинобитных крепостицах-казармах — разбросанных у Цзинь-Чжоу, Талиенваня и Порт-Артура. [27] Импани были первоначально рассчитаны на гарнизон в 7, а затем в 10 тыс. чел.[28] Эти строения по большей части были разорены местным населением после ухода своих войск и прежде всего их пришлось восстанавливать. Стесненность, скверное качество воды и тяжелый климат немедленно привели к росту заболеваний, среди которых самыми распространенными были дизентерия и тиф.[29] Не было и квартир для чиновников и офицеров, отсутствовала канализация, для увеличившегося гарнизона не хватало даже питьевой воды и продовольствия — его приходилось завозить из Японии и китайского Чифу.[30] Не хватало помещений для госпиталя. 3(15) мая 1898 в Порт-Артур из Одессы был пароходом «Владимир» отправлен госпиталь, рассчитанный на 200 мест для солдат и 10 — для офицеров. Прибыв в город 14(26) мая, госпиталь не смог начать работу ранее середины августа, и прежде всего из-за отсутствия зданий. В конце концов удалось развернуть только 100 койко-мест, а между тем дизентерия в городе приняла, по свидетельству госпитального врача, характер эпидемии.[31]

Только в 1901 г. удалось завершить строительство казарм для 15 рот, 1 сотни, 1 батареи, 2 для интендантства, 35 офицерских флигелей, 8 столовых с кухнями и хлебопекарнями, 3 павильонов для сводного Порт-Артурского госпиталя. К концу этого года в Порт-Артуре и Дальнем имелось по сводному госпиталю на 20 офицеров и 400 нижних чинов каждый и полевой запасной госпиталь на 10 офицеров и 200 нижних чинов. Перевод войск из фанз и импаней в казармы способствовал резкому снижению уровня заболеваемости, который, тем не менее, оставался высоким. На 322 офицера и 14 280 нижних чинов гарнизона Квантуна в 1901 г. приходилось 8 060 заболевших и 181 умерший. Наиболее распространенными болезнями по-прежнему оставались дизентерия(8,638%), разные виды желудочно-кишечных заболеваний(3,607%), тиф(1,016%) и венерические болезни(5,558%). Бороться с последним видом болезней до перевода войск из фанз и импаней ввиду быстро развившейся в местном населении и практически неконтролируемой властями проституции было невозможно.[32]

Что касается желудочных заболеваний, то климатические условия и недостаток пресной воды сделали их хроническими. Вода в единственной реке и небольшом условно-пресноводном озере не годилась для питья. Озеро было образовано из перегороженного залива, его вода из-за наличия соли не годилась и для корабельных котлов.[33] Единственная водосборная цистерна, построенная в 1887 году французскими инженерами, не обеспечивала потребности увеличившегося населения. В результате до 1902 года единственным источником питьевой воды для русского населения города(17 709 человек без учета военнослужащих) была опресненная морская вода, перерабатываемая на специально построенном для этого заводе. Состоятельные жители пользовались минеральной водой, которую привозили из Японии. Только к концу 1902 года флот и армия смогли выделить средства и построить несколько новых водосборных цистерн, которые частично решили эту проблему.[34]

Вместе с Порт-Артуром был приобретен и полуостров с тяжелым, сырым климатом, связанный с Манчжурией Мандаринской дорогой — не шоссированным путем весьма низкого качества, трудно проходимым для гужевого транспорта осенью и весной.[35] Китайские поселения и деревни в основном были связаны между собой пешеходными или вьючными тропинками, абсолютно не приспособленными для движения арб или телег.[36] Можно сказать, что пути сообщения, которые можно было бы использовать, отсутствовали. В 1898-1902 гг. русским властям пришлось построить на Квантуне 5 шоссейных линий, не считая дорог к фортам в Порт-Артуре и городских улиц в Порт-Артуре, Дальнем, Цзиньчжоу и Бицзыво.[37] Не идеальным был и порт, выбранный для военной базы. Вход в него был узок, крупные корабли могли войти в гавань только с приливом, что весьма походило на главную военно-морскую базу Германии Вильгельмсхафен.[38] Большая часть гавани по причине мелководья была непригодна для стоянки судов. В восточной части порт-артурского залива был вырыт искусственный бассейн, облицованный гранитом. Только здесь океанские корабли и броненосцы могли швартоваться прямо к берегу.[39]

Впрочем, мелководна была и большая часть восточного бассейна, амплитуда колебаний прилива и отлива равнялась 396,5 см., и стоявшие здесь броненосцы при низкой воде углублялись в грунт, благо дно было илистым и это исключало опасность повреждений. Даже и та часть порта была незначительной по площади и не могла принять более 10 кораблей средних классов одновременно. Западная его часть была гораздо более обширной, и, увы, менее глубокой. Единственным плюсом Порт-Артура была почти абсолютная его закрытость от ветров, даже при шторме на внутреннем его рейде не было волнения. На приведение базы в приемлемое состояние требовались время и деньги. Только в 1901 году в западном бассейне внутреннего рейда удалось начать дноуглубительные работы, весьма интенсивные(за 1,5 года в море было вывезено 270 000 кубических сажень грунта), но так и не законченные до войны.[40]

Отсутствие единства в подходах к проблемам дальневосточной политики сказывалось и на Квантунском полуострове, причем с самого начала, за исключением неполных первых 1,5 лет русского пребывания там. 14(26) апреля 1898 г. были Высочайше утверждены «Правила о взаимных отношениях на Квантунском полуострове военных и морских властей», в которых, в частности, было сказано: «…Начальник Тихоокеанской эскадры имеет высшее начальствование над морскими и сухопутными силами на Квантунском полуострове…».[41] Приказом №258 от 13(25) сентября 1899 г. по Военному министерству устанавливалось временное «Положение об управлении Квантунской области» Главный начальник Квантунской области вице-адмирал Е.И. Алексеев, казалось бы, стал во главе военного(с правами начальника отдаленного военного округа), морского(с правами главного командира флота и портов) и гражданского(с правами главноначальствующего гражданской части на Кавказе с некоторыми добавлениями) управления арендованной территории. Но это же «Положение. » имело и такую часть: «Строящийся город Дальний будет порто-франко и составит особое градоначальство, находящееся в ведении министерства финансов; железная дорога тоже имеет несколько особое управление.»[42] В результате коммерческий порт Дальний и Южно-Маньчжурская железная дорога были подчинены главному инженеру ЮМЖД, постоянно проживавшему за 600 верст от него, в Харбине, и подчинявшемуся лично министру финансов С.Ю. Витте. Последний не благоволил ни военным, ни их планам. В результате и там, где должен был возникнуть форпост России в Китае, возникло двоевластие и рознь. По самым скромным расчетам к 1904 году Министерство финансов выделило для обустройства Дальнего 20 млн. рублей.[43]

В 1898 году Талиенван, на месте которого возник Дальний, собственно говоря, не был городом — это было небольшое приморское селение, насчитывавшее не более сотни фанз.[44] Министерство финансов решило создать там главный коммерческий пункт России на Тихом океане, и не останавливалось в своей решимости. Ведомство, возглавляемое С.Ю. Витте, так и не опубликовало свои расходы по созданию этого города. Только лишь один раз в 1903 г. была названа цифра 18,85 млн. рублей — как «общая стоимость работ первой очереди по сооружению города и порта в Дальнем». Были и другие расчеты, включавшие общую стоимость работ. К их окончанию они должны были обойтись в 57 млн. рублей, а так как в 1904 г. объем был выполнен на 3/4, то реальная сумма затрат в Дальнем приблизительно равнялась 43 млн. рублям, т.е. более чем в 2 раза более заявленной Министерством финансов суммы(в июне 1911 года со счетов Общества КВЖД по Дальнему было списано 44 857 508 рублей 71 коп.). На этот порт возлагались большие надежды — он должен был стать терминалом Транссиба и КВЖД. По самым оптимальным расчетам население этого города, возникшего на абсолютно пустом месте, должно было вскоре составить 400 тыс. человек. Любимое детище С.Ю. Витте начали создавать с порта и административного городка, постройки которого представляли собой некую помпезную смесь «готически-китайского стиля». Порт-Артурская газета «Новый Край» имела все основания отозваться о Дальнем следующим образом: «полет фантазии русского чиновника в область романтизма».[45]

Город создавался как центр русского экономического и торгового влияния на Дальнем Востоке. Но ни то, ни другое не было значительным. Первый русский речной пароход с товаром поднялся по Сунгари в 1896 г., первый морской пришел в Инкоу в 1881 и до 1894 г. их в единственном открытом порте Манчжурии побывало только 6, тогда как только в 1891 г. туда пришло 116 германских торговых судов.[46] Значительные капиталовложения в Дальний были освоены. «Но относясь скептически к достоинствам зодчества административного городка, — писал современник, — нельзя не отдать справедливости успешности выполнения работ. Дома в нем росли как грибы.»[47] Однако в выстроенном городе, обладающем прекрасно оборудованной гаванью, почти не было гражданского населения. В казенных домах жили служащие железной дороги и строители. К 1903 году в городе не было ни одного готового частного дома, и действовало всего 15 русских и 75 японских торговых заведения. При этом в городе, очевидно, для оживления торговли, планировалось открыть католическую кафедру, не подчиненную русскому католическому управлению, в нем разрешили селиться евреям.[48] Ничего не помогало. «Он походил на город мертвых. — отмечал посетивший Дальний в сентябре 1903 г. британский журналист. — Единственные люди, которых мы встретили, были солдаты или служащие. Масон может медленно пройти по улице, и эхо его шагов затихнет вдали до того, как он встретит идущего навстречу.»[49] 13(26) мая 1904 г., когда по приказу ген. А.М. Стесселя из Дальнего были вывезены все русские подданные, таковых оказалось только 400 человек.[50]

Работавший в Порт-Артуре русский дипломат вспоминал: «Дальний. сделался с самого начала любимым детищем Витте или, вернее, группы лиц, внушивших ему идею создания русской колониальной империи. Таким образом, этот город стал объектом забот и щедрых ассигнований правительства, между тем как Порт-Артур, подчиненный военному ведомству, оставлен был в пренебрежении, как неизбежное зло. В Дальнем уже имелось городское благоустройство, дороги, канализация, кажется, проектировался даже парк, но не было жителей, кроме чиновников, преимущественно польской национальности. Все жители — русские и китайцы, скопились в Артуре, теснясь в китайских фанзах и хибарках.»[51] «Материальное благосостояние офицеров, особенно семейных, — докладывал в Всеподданнейшем отчете за 1901 г. Е.И. Алексеев,- вследствие упорной дороговизны жизни на Квантуне, нельзя признать вполне удовлетворительным.»[52]

На начало 1904 года в Порт-Артуре проживало 42 465 человек(не считая военнослужащих), из них 4 297 женщин и 3455 детей, 17 709 русских и 23 494 китайца. В отличие от Дальнего здесь развернулось не только казенное строительство и к 1903 году в городе было 3263 дома(из них 360 частных) с 5186 квартирами. В Порт-Артуре к этому времени действовало 700 торговых домов и коммерческих фирм, даже извозчиков здесь было 160(в Дальнем — 2). Объяснение этому само простое — основным потребителем услуг и товаров на Квантунском полуострове оставался человек в погонах. «Мирное экономическое проникновение» в Китай, о котором мечтал Витте, было замкнутом кругом казенных трат. Доктринерское положение о том, что «коммерция не может ужиться рядом с серой шинелью», не уживалось с жизнью. Не только в далеком Квантуне, но и в России.[53]

Читайте так же:  Приказ о создании аттестационной комиссии в школе и проведении аттестации

Признавать это, очевидно, не хотелось. Дальний был объявлен конечным пунктом ЮМЖД, но 90% пассажиров следовали далее, по участку Дальний-Порт-Артур, объявленному «веткой». Очевидно, и этого оказалось недостаточно, и в 1902 году все пароходы общества КВЖД, обслуживавшие линии Квантун-Нагасаки и Квантун-Владивосток, получили распоряжение разгружаться исключительно в Дальнем, не заходя в Порт-Артур.[54] С самого начала русского присутствия на Квантуне и самым горячим его приверженцам было ясно, что значительных запасов продовольствия здесь найти не удастся.[55] «Крепость полностью зависит от поставок продовольствия по морю и по Манчжурской железной дороге…» — гласил отчет британской военной разведки за 1901 г.[56] Русская военно-морская база на Тихом океане получала из китайских портов вне Манчжурии, из Владивостока и Японии и хлеб, и рыбу, и овощи, и лес, и сено, и овес и пр., и др. Таким образом, основным видом завоза оставался морской. С 1 января по 1 декабря 1902 года таким образом город Порт-Артур вынужден был получить через Дальний 38 568 тонн и 66 904 места различных грузов. За перегрузку и использование «ветки» приходилось платить.[57]

«В настоящее время, — отмечал еще в 1872 году Э.И. Тотлебен, — крепости могут оказывать продолжительное сопротивление только в том случае, когда они снабжены достаточным числом обеспеченных от бомб помещений, для прикрытия войск гарнизона и боевых припасов, и когда крепостная артиллерия в состоянии с успехом бороться с осадной артиллерией.»[58]Авторитет крупнейшего русского фортификатора в конце XIX века был чрезвычайно велик, но, к сожалению, прежде всего в среде военных инженеров. При решении вопроса о строительстве Порт-Артурской крепости руководствовались явно другими приоритетами. «Вопрос финансовый не замедлил приобрести значение доминирующего над всеми остальными, — вспоминал один из строителей крепости, и военному министерству, располагавшему уже тогда необходимыми данными для суждения о насущных потребностях обороны далекой военно-морской базы средствами сухопутного ведомства, пришлось поневоле крайне ограничить свои стремления.»[59] Действительно, с 1856 года организация обороны берегов Российской империи с суши была всецело возложена на Военное министерство.[60] Но именно эта часть оборонительной системы новой приморской крепости, вынесенной далеко вперед от русской территории, стала объектом экономии.

Для обеспечения обороны берегов проекта требовалось 42 10-дюймовые пушки (по реальному плану крепости предлагалось 22, утвердили 10), 96 6-дюймовых пушек (предлагалось 36, утвердили 20), 56 11-дюймовых пушек системы Канэ, 28 9-дюймовых пушек, 28 6-дюймовых пушек (весом в 190 пудов), 128 57-мм. скорострельных пушек, 89 11-дюймовых мортир, 14 9-дюймовых береговых мортир. Стоимость этого парка вместе с установкой оценивалась в 11 413 000 руб., боекомплекта к нему — в 31 702 000 руб., всего артиллерийское вооружение только морского фронта крепости обошлось бы казне в 43 115 000 руб. (при стоимости эскадренного броненосца приблизительно в 6 млн. руб.).[61] Стоимость инженерных сооружений оборонительного характера по сухопутному фронту крепости(включая строительство шоссе и крепостной железной дороги) оценивалась в 10 млн. руб., по морскому — в 8 млн. руб. Эти цифры не включали в себя расходы на артиллерийское вооружение и устройство военного порта.[62] Артиллерийский гарнизон проекта крепости исчислялся из расчета 12 артиллеристов на орудие берегового фронта(их было 481) и 8 — на сухопутного(их было 850) — итого 12 752 человека(9 батальонов). Добавляя к этому 31 батальон пехоты(24 800 чел.) и вспомогательные части численность гарнизона предполагалось довести до 38 000 чел. «Менее 35 000 чел. сухопутный гарнизон нашей приморской крепости не может быть, — отмечалось в статье, — и таким образом можно видеть, что величина гарнизона приморской крепости, подверженной атаке с сухого пути, едва ли может быть меньше гарнизона крепости сухопутной.»[63]

В 1899 году в Порт-Артур для составления проекта крепости был послан полковник К.И. Величко. То, что он увидел там, произвело на него далеко не благоприятное впечатление. «Подобного рельефа, — писал он, — особенностей почвы и поверхности не встречалось ни в одной из наших крепостей. Крайняя пересеченность местности, ряд обособленных конических вершин, отделяющих множество заменяющих один другой отрогов с крутыми склонами, заставляют располагать большое количество укреплений, чтобы достичь взаимной их видимости и огневой связи и поддержки; кроме того, множество пересекающих позиции глубоких балок вызывает устройство особых дополнительных батарей, окопов или капониров.»[64] Верное понимание возможных опасностей не помогло, так как с самого начала было принято решение о сокращении сухопутного фронта крепости. Высшему военному начальству не оставалось ничего делать, как рекомендовать строителям «не бояться командующих высот», и исправлять недостатки местности «усилением возводимых укреплений».[65] Прежде всего, по утвержденному императором плану строительства гарнизон Квантуна не должен был превышать 11 300 человек, чтобы охрана полуострова не была чрезмерно дорогой и «опасной в политическом отношении». Таковой была численность русских войск на Квантуне на момент утверждения плана — 18(31) января 1900 г.[66]

Планы ее увеличения разбились о позицию министра финансов. С.Ю. Витте считал, что сил 12-тысячного гарнизона более, чем достаточно для удержания Квантуна и энергично сопротивлялся планам его увеличения и развития вообще русских военных сил на Тихом океане.[67] Хотя строительство укреплений Порт-Артура началось еще в 1899 году раньше, оно постоянно прерывалось из-за систематических срывов в финансировании. В результате даже предварительный план крепостных сооружений к началу войны не был выполнен. Собственно на крепость по нему выделялось 15 млн. рублей, на «войсковые сухопутные сооружения» (казармы, склады, госпитали, школы, храм и т.д.) — 12,047 млн. рублей, на портовые сооружения — 32,424 млн. рублей, а всего на работы в крепости, городе и порту — 59,471 млн. рублей. На самом деле до 1904 года было отпущено на сухопутную оборону крепости – 4 235 530 рублей, на береговую — 1 333 000 рублей, т.е. около 1/3 необходимого; на необоронительные работы сухопутного ведомства — 5 519 544 рубля, на портовые сооружения — 11 699 845 рублей. Всего по проекту было недополучено 38,016 млн. рублей.[68] В пятилетие, предшествующее 1904 году в среднем ежегодно на все русские крепости выделялось в среднем по 8 млн. рублей на «оборонительные и необоронительные работы».[69]

Тем не менее работы по крепости к началу войны были закончены почти на 50%. Это означало, что на сухопутном фронте крепости была готова центральная ограда вокруг Старого города; из 6 запланированных долговременных фортов был завершен 1, закончены вчерне — 3, начат 1 и разбит на местности 1; из 7 временных укреплений завершено 1; из 4 долговременных батарей — 3; все передовые пункты крепости не были укреплены.[70] При таком уровне финансирования это были еще неплохие результаты. Строителям удалось использовать случайно возникшие возможности. В 1900 году, во время подавления «боксерского» восстания, Тяньцзинский арсенал — богатейшие военные склады Китая — был объявлен военным трофеем союзников.[71] Поскольку арсенал был захвачен русскими войсками, то союзники признали исключительное право русских военных властей распоряжаться им и его запасами.[72] Порт-Артурская администрация сумела вывезти оттуда броневое, полосовое, листовое и пр. железо, свинец, олово, порох, донные мины и многое другое. Все это потом использовалось при строительстве крепости, причем по отчетности строительные материалы проводились по фантастически низким ценам(например — 3/4 копейки за пуд броневого железа).[73]

Естественно, что при таком подходе не нашлось средств и на укрепление «ворот» на Квантунский полуостров, то есть перешейка у гор. Цзиньчжоу. По соглашению 25 апреля(7 мая) 1898 г., последовавшему после аренды полуострова город существовал на автономном положении и управлялся китайскими властями. Цзиньчжоу был главным административным центром Квантуна до прихода русских, и, чтобы не раздражать китайские власти, решили пойти на эту уступку.[74] Русский гарнизон был введен сюда только в июне 1900 г. при подавлении «боксерского» восстания. Тогда же началось и медленное строительство укреплений полевого типа — 2 редутов и 12 батарей. Предложения укрепить перешеек по настоящему поступали неоднократно, первым это предложил сделать еще в 1898 г. Дубасов, но средств на строительство не хватало, а потом сочли, что укреплять перешеек, имея за спиной открытий и абсолютно незащищенный Дальний — бессмысленно. За дело взялись лишь с началом военных действий. К высадке японского десанта завершить работы не удалось.[75]

15(28) февраля 1903 г. на докладе императору Военный министр услышал потрясающе точную формулировку: «…государь говорил мне, что признает положение на Дальнем Востоке тревожным не столько из-за японцев, сколько из розни, которая существует на месте между представителями военного и финансового ведомств. Что он полностью присоединяется к военному ведомству.»[76] Впрочем, сделать что-либо было уже поздно. В мае 1903 г. Куропаткин тоже сделал свои предложения: «Дополнением к Порт-Артурским укреплениям надо скорее возводить укрепления(форт-заставу) на Цзинь-чжоуской позициии… Слабы пунктом Квантуна ныне является Дальний. Это будущая готовая база для противника, и придется подумать: что надо сделать, чтобы Дальний не явился легким призом? Но лучше пусть Дальний будет занят, чем и там возводить такие же укрепления, как и в Порт-Артуре.»[77] В результате экономии на строительство перед войной на Дальнем Востоке у России не было и адекватной судоремонтной базы.

Ее отсутствие вынуждало командование флотом периодически отправлять суда в длительные и дорогостоящие походы с Тихого океана на Балтику. Так, например, в 1902 г. из Владивостока в Кронштадт на докировку перешли эскадренные броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин» и крейсера «Дмитрий Донской» и «Адмирал Нахимов». Уголь, смазочные вещества, вода, продовольствие — в целом, все необходимое для похода только этих четырех кораблей, обошлось казне в 500 тыс. рублей.[78] Между тем, еще в мае 1895 г., вслед за окончанием кризиса, связанного с пересмотром Симоносекского мира, совещание флагманов и командиров эскадр на Тихом океане рекомендовало превратить Владивостокский порт в первоклассный, с устройством завода, который смог бы изготовить самую крупную часть любой корабельной машины или артиллерийской установки. Кроме того, предлагалось начать здесь строительство миноносцев, так как длительный переход из Балтики(около 14 000 миль) сильно изнашивал машины, которые негде было ремонтировать.[79]

За 10 лет серьезных изменений не последовало. Единственным местом на русском Дальнем Востоке, где можно было провести сложный ремонт крупных судов, был Владивосток. Здесь имелся док им. Цесаревича Николая, который мог принимать эскадренные броненосцы и броненосные крейсера.[80] Там же имелись и кадры для ремонтных работ — портовые роты, около 700 русских рабочих. В Порт-Артуре был док для кораблей водоизмещением не свыше 6000 тонн, и еще 2 дока для судов до 1500 тонн было построено в Дальнем. 1 док для крупных судов строился во Владивостоке и 1 в Порт-Артуре, но завершение строительства планировалось на 1906 год. Таким образом, ремонтной базы для эскадры в ее главной базе не было.[81]

Этим, кстати, объясняется и пребывание группы броненосных крейсеров во Владивостоке – так было легче и экономичнее обеспечивать их текущий ремонт. Соображения экономии привели к рассредоточению сил.[82] Проблема готовности к войне, к отражению первого удара приобретала в этих условиях особую важность для России. Адмирал Алексеев считал необходимым, в случае разрыва дипломатических отношений, немедленно перейти к военным действиям на море и не допустить высадки крупных сил японской армии на континенте.[83] 15-18(28-31) сентября 1903 г. Тихоокеанская эскадра провела маневры по отражению японского десанта на Ляодунский полуостров. Слабо подготовленные и небрежно проведенные, они, тем не менее, выявили значительные недостатки русской обороны.[84]

Вице-адмирал С.О. Макаров, находясь в Кронштадте, ясно видел ближайшую перспективу развития событий. 22 января 1904 г. он писал генерал-адмиралу Великому Князю Алексею Александровичу, убеждая его ускорить посылку на Дальний Восток комплект бронебойных колпачков для снарядов морской артиллерии: «Война с Японией неизбежна, и разрыв, вероятно, последует на этих днях. Флот наш стоит наготове во Владивостоке и Порт-Артуре, и предстоят жаркие битвы с неприятелем, которые и будут иметь решающее значение на исход этой крайне тяжелой для России войны. Все, что может усилить наш флот и его наступательные и оборонительные средства, должно быть применено к делу, чтобы обеспечить успех, который так нужен для России и для получения которого уже принесено столько материальных средств»[85]

Макаров оставался верным себе. «Отличительной чертой его характера(которой я восхищался), — вспоминал его адъютант, — являлась вражда ко всякой рутине и, положительно, ненависть к излюбленному канцелярскому приему – «гнать зайца дальше» — то есть во избежание ответственности за решение вопроса сделать на бумаге(хотя бы наисрочной) соответственную надпись и послать куда-нибудь в другое место «на заключение или «для справки».»[86] Эта неистребимая черта русской бюрократии была абсолютно чужда флотоводцу. «Не понимаю, — часто повторял он перед войной, — как у нас могут спокойно спать – надвигается для России гроза серьезной опасности.»[87] Не удивительно, что у Макарова было так много недоброжелателей в Адмиралтействе, как не удивительно и то, что проблемы с финансированием строительства главной русской морской крепости на Дальнем Востоке продолжали сказываться вплоть до начала войны. Эшелон с минным имуществом был отправлен в Порт-Артур из Петербурга 24 января(6 февраля) 1904 г. всего за несколько дней до начала японской атаки.[88]

К истории Порт-Артура весьма удачно подходит следующее высказывание Тирпица: «Поднять флаг очень легко, но спуск его иногда обходится очень дорого, если не хотят нанести ущерба своей чести.»[89] Впрочем, России дорого обошелся не только спуск флага, но и его удержание, как часто бывает в тех случаях, когда реализация принятых политических решений не имеет достаточного материального обоснования и страдает непоследовательностью как в планировании, так и в воплощении планов.

Вестник МГУ. Сер.21. Управление(государство и общество). 2013. №4.
Электронный вариант для публикации на сайте «Западная Русь» предоставлен автором.

[1] Русско-китайские отношения 1689-1916. Официальные документы. М.1958. СС.78-79.